Продолжение книги 15

И снова год 1994. Из интересных событий в нем была поездка летом в Турцию. Костя поехал со своей женой Леной и дочкой Катей. Я взял с собой свою дочку, Катю, которой было тогда 12 лет. Она приехала в Берлин, и мы все вместе отправились в Турцию. В Турцию россиянам не нужны были визы. Но, у меня был только внутренний советский паспорт, выданный мне в 16 лет. У Кости и его жены была такая же ситуация. У детей были немецкие детские паспорта: Kinderausweis. В наши синие паспорта турки визы ставить отказывались. Эти паспорта ассоциировались у них с курдами. А курды были для турок как красная тряпка для быка. Поехали мы с нашими синими паспортами неграждан, которые мы показали немцам на вылете, а в карманах советские, где ни одной буквы латиницей вообще. При наличии нормальных российских загранпаспортов турки взимали 10 долларов в аэропорту и ставили въездной штамп. Когда мы показали наши красные внутренние советские паспорта турку-пограничнику, он пришел в недоумение. Благо он что-то понимал по-немецки. Я объяснил ему, что мы в Германии гастарбайтеры (die Gastarbeiter). Что у Германии есть с Россией соглашение, и работающие в Германии русский живут по таким паспортам. Турок взял 10 долларов с каждого, поставил въездной штамп, и мы успешно заехали в наш «санаторий». Санаторий этот был в районе Кемера. Его только что отстроили австрийцы. Русских там не было вообще. Все было по высшему классу. По-моему, там было пять звезд. У нас не было «все включено». Мы ели завтрак, обед и ужин, но за алкоголь нужно было платить. Комплекс был окружен высоким забором с колючей проволокой. На въезде стояли охранники, вооруженные пистолетами, и плюс один с автоматом. Жилья рядом не было. Это был оазис на пустынном берегу, специально построенный для туристов. Моя дочка, Катя, порадовала меня тем, что перед этим научилась плавать. Это сыграло с нами злую шутку. У нас была экскурсия на кораблике, на шхуне к развалинам античного города. Шхуна бросила якорь в море, и туристов повезли на весельных лодках. А мы с Катей оценив расстояние решили вплавь. В соленой воде плавать легко, и мы без проблем доплыли до берега. А здесь нас ждал сюрприз. Там было метров 50 мели, которую нужно было пройти пешком. Оказалось, что все дно просто усеяно морскими ежами. Наступив на одного, я посадил Катю себе на спину, и начал медленно продвигаться, предварительно ощупывая дно ногой, перед каждым следующим шагом. А когда мы выбрались на берег, оказалось, что почва там каменистая, а камни острые, и мы никуда пойти не можем. Пришлось обратно, так же через ежей пройти до глубины, на которой можно плыть, и так и не увидев древнего города вернуться на шхуну. На шхуне мы познакомились с двумя русскими, которые были из пансиона, расположенного вблизи города Мармарис. У них было полное «все включено» и они пригласили нас к себе выпить. На следующий день мы заказали такси через администрацию нашего отеля, оставили детей на попечение Костиной жены, и отправились выпивать с русскими. Один был маленький и уже в возрасте, был он еврей, звали его Саша, и жил он на тот момент в Австрии. А вот другого звали Миша Маневич, и представил нам его Саша, как самого главного по недвижимости в Петербурге. Это позже я узнаю, кто был этот Миша. А тогда мы просто все напились крепко. Говорили о женщинах и водке, о жизни на Западе. Мы сказали, что торговцы, Миша сказал, что он заведует недвижимостью Питера. А вот Саша из Австрии, ничего толком о себе так и не сказал. Но, поговорить за выпивкой он умел, анекдоты рассказывал. На счет анекдотов Костя тоже был непревзойдённый мастер. А фамилию Маневич я потом вспомнил, когда пресса сообщила, о том, что он был застрелен снайперов в Петербурге.

Когда уезжали из Турции, на какой-то момент пропала из вида сумка, где лежали все паспорта. Она быстро нашлась. Но, был неприятный момент. Меня как-то пугала перспектива задержаться в Турции. Жара уже поднадоела. Когда вернулись в Берлин, там было 26-28 тепла. Это казалось приятной прохладой. Мы по глупости взяли 2 недели в Турции. А это слишком много для такой жарищи, какая там была. Хотя в отеле везде были кондиционеры, но тем не менее. Северный человек не создан терпеть жару.

Катю я отвез к ее маме под Штутгарт на машине, работа продолжилась. Нужно было расширять ассортимент. Вася с Лешей предложили лимонады в банках 0,33 л. Нужно было сделать под брендом BOSSNER. Опять же на выставке мы познакомились с англичанином по имени Тим Джелли (Tim Jelley). По обыкновению нашему сели в самолет и улетели в Лондон. Тим жил не в Лондоне, а в графстве Лестер (Leicestershire). Встретил он нас в Хитроу в Лондоне на своей машине, и повез к себе. Остановились мы в небольшом пансионе. Было лето, было тепло. Сельская Англия просто завораживала. Когда мы вечером ехали на машине с Тимом по полям и лесам, а по обе стороны дороги или стояла рожь стеной или лес, то мне казалось, что вот-вот я увижу дракона, пролетающего в небе. Мне казалось, что где-то в глубине лесов живут эльфы и гномы, и сказочные принцессы. Еда Англии оказалась намного хуже, чем еда в Германии. Вернее, не буду говорить за всю еду. Но, английские сосиски чистая дрянь по сравнению с немецкими.

После двух дней в Лестере у Тима мы отправились куда-то на север Англии, уже не помню куда. И вот здесь я узнал, что бывает такой английский язык, который и вовсе не английский язык. Во время наших переговоров с директором завода о выпуски лимонадов с маркой БОССНЕР разговаривали мы так. Когда говорил я, директор завода сразу отвечал. А вот его ответ Тим сначала переводил на нормальный English, а потом я уже переводил Косте на русский. В результате мы сделали лимонады с под своим брендом. Не помню, чему был равен залог за выпуск банок, но обо всем договорились и товар пошел. И вот на этом то товаре и вскрылся обман, который совершал Костя по отношению к Васе и Леше. Однажды англичане забыли вытащить оригинальный свой инвойс нам, и он благополучно прибыл в Петербург с пакетом остальных документов.

Василий и Алексей, поняли, что Костя обманывал их всегда и во всем. Судя по их реакции, они все же вели себя честно. Возмущены были ребята очень сильно. Было объявлено Косте, что сотрудничество прекращается. А у него в Питере больше не было таких крупных оптовиков. Стали спорить, кому принадлежит торговая марка. Костя, хитрый и запатентовал ее в Европе и России. Оказалось, что Вася с Лешей и отсудить ее не смогут. На момент этого раздора у них было 1 миллион 700 тысяч Костиных денег. То есть это был товарный кредит. Им отпускался товар, а они потом по мере продаж рассчитывались. Думал Костя, что они у него на крючке. Но все оказалось совсем иначе. Возникли разногласия по поводу суммы долга. Разногласия всплыли ближе к концу расчета. Там начался и еще один спор. ООО «Редокто» начали выходить напрямую на поставщиков. Всплыл факт, что они закупили две машины шоколада с фабрики Виссоль. Костя был возмущен. Вы еще не рассчитались со мной. Значит вы на мои деньги пытаетесь торговать. В ответ он получил расчет, по которому долг был уже закрыт. Он им свой расчет. А они ему свой. И вот здесь случилась преинтереснейшая история был уже наверно 1995 или даже 1996 год. Костя нанял каких-то непрофессионалов для прослушки телефона Алексея. Ему стали приходить кассеты с записью Лешиных разговоров с домашнего телефона. Ничего того, что он желал там услышать он не получил. Но, по прошествии какого-то времени. Костя вдруг заметил, что по утрам один и тот же человек стоит у дверей его подъезда. Затем он идет за ним по дороге в офис. Офис был в 300 метрах от его дома. Иногда этот человек шел за его женой какое-то время. Далее ничего не происходила. Но, Костя забеспокоился. Еще через некоторое время ему звонит нанятый им человек из Питера. Тот, который писал телефонные разговоры Леши. Звонит и сообщает, что был задержан ФСБ, что был на допросе в Большом доме на Литейном 4. Сообщает, что ему там показывали фотографии разных людей, и пытались узнать, знает ли что-то он о заказе на убийство Константина Л. Якобы на Костю был сделан заказ на убийство. В голове великого бизнесмена тут же всплыл человек, который регулярно появлялся у его подъезда. Позеленел бизнесмен от страха, и в тот же день улетел в Цюрих, бросив жену и ребенка без защиты, доехал до Вадуца. Все это вместе со мной. В Вадуце он составил письмо, которое я перевел на немецкий язык. В этом письме он сообщал, что прощает все долги всем своим кредиторам. Документ был юридически заверен, и разослан адвокатской конторой во все адреса, которые указал Костя. Вот так вот Вася и Леша помогли списать долги и другим людям, которых они даже и не знали.

Продолжение книги 14

Вася и Люсик.

В 1994 году появились в нашей жизни Вася и Леша. Вася Зогородний и Леша Большаков. Леша быстро стал Люсиком. Его жена как-то ответила по телефону: «А Люсика нет дома». Ну, вот и стал он Люсиком. Люсик в свое время за бизнес отсидел три года на советской химии. Он работал продавцом в винном отделе советского гастронома. По ночам они с товарищем переклеивали этикетки на бутылках, создавая таким образом прибавочную стоимость себе в карман. За это большевики выписали ему три года.

Ребята они были хорошие. Будучи нашими покупателями шоколада, они предложили новую идею: создать свою торговую марку. Смысл таков: мы создаем свой бренд, регистрируем торговую марку. Затем заказываем в типографии свои этикетки под шоколад, предварительно согласовав с фабрикой-производителем, размер и все остальные требования. Далее тираж (минимальный тираж был полмиллиона штук). Завозится на фабрику. Фабрика пакует шоколад в наши этикетки. И мы имитируем производителя. Это уже наш шоколад. Таким образом на рынке появляется новый бренд, который купить можно только у нас. Все это предложили делать Вася и Люсик. Еще они предложили открыть друг другу наши торговые наценки. То есть мы, немецкая фирма ASF Grosshandel GmbH, показываем им за сколько мы купили шоколад. Они, питерская фирма ООО «Редокто», показывают нам, за сколько они по концовке его реализовали, и мы делим пополам прибыль. Идея очень плохая. Идея – идиотская. Так в бизнесе не делают. Но, Костя тут же согласился, потому, что с самого начала собирался их обманывать. Так он и сделал. Возможности проверить у них не было. Точно так же как возможности проверить их честность не было у нас. Идея потому и была идиотской. Позднее выяснится, что они по-видимому были честнее Кости. Ну и пошло-поехало.

Под такой проект нужен был счет в офшорной зоне. Выбрали Лихтенштейн, благо недалеко от Германии. Поехали открывать счет. Просто сели в машину и поехали. А что еще нужно было делать? Приехали в замечательный, маленький и красивый город Вадуц (Vaduz), столицу Лихтенштейна. Население Вадуца – 10 000 жителей. Город расположен так, что с одной стороны равнина, по которой проходит автобан, а с другой крутой склон горы. На склоне горы расположен замок князя Лихтенштейна. Когда князь в замке, то над ним поднят флаг страны. Когда князя нет на месте, флаг спущен.

Пришли в банк. Банк был Verwaltungs- und Privatbank. Заходим. Счет у вас хотим открыть. Тут добрый банкиры и говорят: «Просто взять и открыть нельзя. Дают нам визитку с адресом. Мол пойдите туда. Там вам все объяснят и помогут. А мы потом откроем». Приходим туда, куда послали. А послали нас в фирму ATU, где нас принял господин Кристофф Л. Оказалось, что нужно зарегистрировать фирму в Лихтенштейне, содержание которой будет обходится в 20 000 марок в год. А затем открывается счет в банке уже на фирму. Вот так это работает. Мы остались там ночевать. Пока наш опекун, господин Кристофф Л, готовил открытие фирмы, мы попивали вкусное пиво, заедая его вкусным мясом. На следующий день явились. Все бы нормально, да вот название для фирмы нужно. Мы как-то об этом не подумали. И тут Костя говорит мне: «Давай, роди название прямо сейчас, за 5 минут. И чтобы оно не звучало на русский манер.» Думал я меньше минуты и выдал:” BOSSNER”. Так родилась в Лихтенштейне фирма “BOSSNER TRADING ESTABLISHMENT”. Не скрываю ее подлинного названия, потому, что мне все равно повредит это Косте сегодня или нет. Мне это безразлично. Здесь нужно рассказать, кто такой Босснер, и почему я назвал это слово. Босснер – это Саша Спульник из Петербурга. Он был в юности очень толстым, и его друзья звали его Босс. Но, при этом он был очень смешным, добрым и комичным. Слово «босс» как-то не вязалось с его имиджем. И я как-то сказал: «Да какой он на фиг босс». Тогда его друзья сказали, ну он же толстый, похож на босса. Я посоветовал им звать его Босснером. И это так привязалось, что вскоре все вообще забыли его имя. Почему я останавливаюсь на этом? Потому, что, в будущем Костя украдет это имя, и будет всем врать, что его бабушку так звали. И даже присвоит себе баронский титул с этим именем. Об этом позже.

Затем мы пришли в банк еще раз, уже с фирмой, и открыли там счет для фирмы и частный счет для Кости. Процедура открытия счетов была предельно простой и очень короткой. Деньги мы привезли в дипломате наличные, около миллиона марок. Нас пригласили в комнату для переговоров. Пришли два работника банка. Оба очень пожилые и очень солидные на вид мужчины. Первый вопрос: «Это ваши собственные деньги?». Ответ: «Да». Второй вопрос: «Скажите, эти деньги не нажиты с помощью торговли наркотиками, оружием, или убийств людей». Ответ: «Нет». Их реакция: «Мы вам верим». Все счета открыты. Как все просто и красиво. Где-то через полгода после этого мы везли в дипломате миллион долларов в Лихтенштейн, чтобы положить в банк. Граница между Германией и Швейцарией проходит по Бодензее и по городу Констанц. Часть города – Германия, другая часть Швейцария. Граница есть только на карте. Никакой физической границы нет вообще. Ехали мы ночью на большом черном Костином мерседесе. Нас остановили швейцарские полицейские. Их было двое. Попросили открыть багажник. Мы открыли. Увидев дипломат, они спросили, что там находится. Мы честно ответили, что деньги. Они спросили сколько. Снова получили честный ответ. Попросили открыть. Мы открыли. Далее они сказали: «Извините за беспокойство. Будьте осторожны в пути». Вы представляете, что бы с нами сделали россиянские менты за 1 миллион долларов?

Еще хочу рассказать о сотрудничестве с Жаком Бетбезом из славного французского города Гавра (Le Havre). Вообще-то Жак – коренной парижанин, но на тот момент был директором завода фирмы SLAUR CHAUVET SA CAPITAL в Гавре. Познакомились мы с ним на продовольственной выставке в Кёльне. Потом я звонил ему из Берлина, и мы договорились, что купим у него первые пять двадцатифутовых контейнеров водки. Деньги привезем наличными в чемодане, как всегда в то время. Был где-то февраль 1994 года. Никакого Шенгена тогда не было. Гражданам Германии не нужна была виза во Францию. А тем, кто не граждане была нужна. На границе машины проверяли выборочно, мы об этом знали. Выезжать нужно было срочно. Поехали без виз. У Кости и у меня были немецкие паспорта не граждан. В качестве водителя поехал Вова, Костин одноклассник и друг из Питера. Незадолго то границы за руль сел я, поскольку из всех один я говорил по-немецки. Попросил всех молчать, если мне придется разговаривать. Случилось так, что, когда я опускал стекло машины по просьбе пограничника, Вова все же что-то спросил по-русски, и нас услышали. Двое французских жандармов в таких же шапках как у всех жандармов из французских фильмов, заставили нас проехать к специальному месту. Вывели нас из машины в какую-то будку, и начали нам объяснять, что у нас нет виз. За это, они мол сейчас нас развернут обратно, и поставят нам соответствующие штампы в паспорта, и нам потом еще и визы давать не будет. Оказалось, что нахальный и находчивый Костя изучал в школе французский язык. И тут вдруг он открывает рот, и говорит на простеньком ломанном французском: «Месье, дело в том, что у нас есть визы. Вы плохо смотрели». Жандармы начинают интенсивно перелистывать наши паспорта заново: «Нет, у вас нет виз». Тогда Костя просит дать паспорта ему в руки, я мол сейчас покажу. В каждый паспорт он вложил по купюре достоинством в 1000 франков. И вернул паспорта жандармам. Я чуть не провалился под землю от удивления, когда они забрали деньги, и вернули паспорта со словами: «Да, месье, мы видим, что у вас есть визы». А куда вы едете? Мы показали им факсовую переписку с Жаком. Они говорят: «А водку вы обратно в этой машине повезете?». Машина была БМВ735, почти новая. Мы говорим, что вы водка в пяти контейнерах пойдет морем. В конце они сказали, что если еще поедете так за водкой, то пожалуйста, мы пропустим. Можете нам еще икры захватить?

Когда в Гавре мы рассказали об этом Жаку, он не поверил. Сказал, что французские жандармы взяток не берут. Мы показали ему свои паспорта, где не было никаких штампов о пересечении границы. Похоже он так до конца нам и не поверил. Вот такая была свобода в Европе тогда. Но, представить, чтобы подобным образом поступили немцы я до сих пор не могу. На обратном пути из Франции немцы нас не проверяли вообще.

С Жаком мы еще несколько лет сотрудничали. Почти до самого кризиса 1998 года, когда торговля с РФ в одночасье прекратилась. То есть прекратилась дикая торговля за наличку. В 1998 году торговля остановилась. Потом, когда она снова восстановится, торговать будут уже большие монополии. Эра свободной торговли завершилась в 1998 году.



А та поездка была мне еще памятна тем, что после Гавра мы с Костей и Вовой поехали в Париж, и остановились в новеньком, недавно построенном Диснейленде, который под Парижем. Эта была маленькая сказка. Я до этого не видел ничего подобного. Аттракционы казались просто чудом. Сама атмосфера, обстановка диснеевского парка, кафешки, бары, рестораны. Это все было просто нечто. В Костину БМВ (он еще тогда не купил черный мерседес), въехал сзади француз на какой-то маленькой машине. У БМВ только бампер задний слегка помялся. А вот машина француза: капот весь сморщился, вытекла охлаждающая жидкость, колеся вывернулись. Нам было его искренне жаль. Я спросил его, все ли у него в порядке. На что он ответил: «Пожалуйста, извините меня месье, я очень устал после работы, и не был достаточно внимателен». У нас не было претензий к нему. По его просьбе мы дождались полицию, которая приехала быстро. Он написал, что он виноват. И мы разъехались. После этой поездки, Костя купил свой черный мерседес, и отдал мне БМВ735 в счет уже заработанных мною денег. Эта была одна из моих самых любимых машин. Очень хорошо она ездила.

Продолжение книги 13. Берлин

Берлин, декабрь 1993 года.


Поселился я вначале у Кости. Нужно было найти квартиру вначале. С квартирами на съем в то время было плохо. Они были в дефиците. Приходилось давать большие взятки маклерам. Квартира Кости была большая и обставленная под старину, но вещами не старинными, подделками. Нравилось человеку ощущать себя в имитации русской старины. Ничего плохого в этом нет. Лично мне это смешно, но многим русским нравится такой стиль.

Начали мы работать. У меня было свободное владение немецким и английским языками, и был я для того времени очень продвинутым пользователем компьютера. Плюс умел быстро находить общий язык и сходится с западными людьми. У Кости были деньги, связи в России, житейская хитрость, напористость и куча энергии. Вот и пошла торговля в крупном масштабе. Начинали с ликеров и водки. Потом прибавился шоколад. Получал я зарплату, которая за полгода выросла с 5000 до 10000 марок. По меркам России 90-х годов это были очень большие деньги. Бригадиры бандитских бригад Малышева и Кумарина столько не получали в первой половине 90-х. Можно сказать, что работа пошла с января 1994 года. И вот тогда пришла новость о Вале. Меня вызвали в какую-то инстанцию, для получения каких-то недоплаченных по зарплате денег, и еще для чего-то. Оказалось, что, Валя умерла.

Валя была здорова как лошадь. Могла поглощать водку и вино в огромных количествах без всяких проблем. Возраст ее был тогда слегка за 40. Официальной версией смерти было то, что она, выпив много алкоголя, приняла потом какие-то успокоительные средства, которые были несовместимы с алкоголем. Якобы смерть наступила от этого.

Никто не видел тела. Не было никаких похорон. Полиция сообщила, что тело было выдано ее матери. Ее мать, якобы вывезла тело в Мурманск. Через пару месяцев после ее смерти, ее братья, мурманские гопники, вдруг открыли в Мурманске собственный супермаркет.

Лично, у меня нет никаких сомнений, в том, что, Валя не умерла тогда. Она много лет переводила для полиции, и знала очень многое о защите свидетелей. Я думаю, что, набрав огромное количество денег в долг без отдачи, и понимая, что это уже грозит ее жизни, она приняла решение обратиться в полицию. Деньги были вероятно хорошо спрятаны на доверенных людей. Не забывайте, что кто-то ведь за нею стоял. Далее она обращается в полицию и сообщает, что ей грозят расправой. Возможно, полиция послушала телефон и услышала угрозы. Может быть нет. Но, нашлись основания, и Вале сменили личность полностью. Выдали новые документы, по которым она поселилась в совершенно другом месте той же Германии. В Россию она точно не уехала, там бы ее достали. Есть такая вещь на Западе. В рамках программ защиты свидетелей, тебе меняют личность, и прячут тебя. Думаю, Валентина этим воспользовалась. Сын ее вроде тоже исчез. А вот сожитель Иво Кречмер остался жить в ее квартире в Дортмунде. Далее ничего о них я не знаю.

С началом работы у Константина, началось и знакомство с русским Берлином. Разные там были люди из бывшего СССР. Люди были из разных его городов и весей. Было три основных типа людей из новой эмиграции. Самая многочисленная часть – русские немцы. Потомки тех переселенцев, которым государыня Екатерина Великая пожаловала земли в Поволжье. По словам самих немцев, туда в свое время устремились в основном немцы из Южной Германии, из земель Баден-Вюртемберг и Бавария. Жили он сначала в Поволжье. Жили своими поселениями. Были целые немецкие деревни. Язык сохраняли и обычаи, и традиции. Екатерина делала это для того, чтобы научить русских крестьян рациональному поведению. Чтобы русские смотрели как можно жить на земле и процветать. Как можно жить без поголовного пьянства, грязи, лени и прочих традиционно российских «добродетелей». И жили немцы на русской земле и процветали. Были у них добротные, крепкие хозяйства. Собирали люди урожаи хорошие и радовались жизни. Беда пришла в Россию вместе с большевиками в 1917 году. А когда началась война между Адольфом Гитлером и Иосифом Сталиным, то немцев всех переселили в Сибирь и Казахстан. Там они голодали, вымирали и выживали. Самая большая беда это было обрусение. Немцы превращались в русских. Научились пить водку в непотребных количествах, ругаться русским матом. Язык свой родной начали терять. Но где-то в глубине, в самой глубине души, жил немецкий дух. И когда проклятый большевизм пошатнулся в конце 80-х, то повалили русские немцы на историческую родину, в любимый Vaterland.

Вторая по численности группа – евреи. Не все евреи устремились из СССР в Израиль и Америку. Очень многие предпочли Германию. В качестве компенсации за уничтоженных во время национал-социализма евреев, Германия принимает на постоянное место жительство всех евреев, выразивших желание жить в Германии. В отличие, от русских немцев, которые в большинстве своем приезжали из Сибири и Казахстана, евреи все стремились в бизнес. И большинство преуспевали.

Третья группа – политические беженцы. Это люди, попросившие политического убежища в Германии, и получившие его. Таких было меньшинство. Эти устраивались по-разному. Те, кто владел языками, обычно работали по найму в немецких или русско-немецких фирмах. Богачами они, как правило не становились, но и гарантированный минимум им обеспечивали знание языка, компьютерные навыки и живой и гибкий ум.

Еще одна маленькая группа – богатые новые русские, которые по каким-то причинам сбежали из России. Причиной в основном были конфликты с законом. Скорее не с законом, а с ментами. Закона как такового в России со времен Империи никогда не было, нет и сегодня.

Богатые и только что разбогатевшие были довольно комичной группой на внешний взгляд. Все они одевались абсолютно одинаково – костюм, галстук, часы Rolex Day-Date. Автомобиль – обязательно Мерседес S-класса, обязательно черный. Это те статус-символы, о которых они знали еще из СССР. Единицы из них смотрели по сторонам и просматривали модные журналы. Тогда у этих единиц появлялись автомобили типа Ягуар. На Феррари и Мазератти в начале 90-х еще не хватало то ли денег, то ли фантазии.

Константин Л не был исключением. Все как должно быть по регламенту. Костюм, галстук, черный мерседес и золотой Rolex. При этом часы не были куплены у официального дилера, или в фирменном часовом магазине. Были они куплены у грека в ювелирном. Так что вряд ли там внутри был настоящий механизм от Rolex. Для меня все это было смешно. Да, мне по деньгам это было недосягаемо тогда, но мне этого и не хотелось. Я никогда не понимал, и сегодня не понимаю и не принимаю жизни напоказ. Ведь человек живет для себя. Он хочет наслаждаться теми занятиями и увлечениями, которые приносят ему радость. Какая тебе разница, как тебя оценивают дураки. А ведь по шмоткам и машинам судят люди недалекие. Да, когда уровень богатства высок, человек покупает только добротные вещи, будь то машины или одежда. Но, между добротностью и показухой пропасть. Есть бренды одежды и часов, которые известны людям с любым достатком. Про часы ролекс и автомобиль мерседес слышали все. Ну, вот и нужно новым богачам вырядится так, чтобы их богатство кричало кухарками и горничным: «Ау, вот мы – богатые». А людям богатым во многих поколениях ничего не нужно демонстрировать дояркам и кухаркам.

Поведение многих нуворишей тоже выглядело комично. Большинство из них никаким другим языком кроме русского не владели. Ну, и разговаривали они в ресторанах и магазинах по-русски. С вальяжным важным видом, развалившись на стуле, такое существо могло кричать официанту: «Слышь ты, а ну быстрей давай неси». Благо их все равно не понимали.

Интересным был этот русский Берлин. Разные в нем были люди из бывшей нашей огромной страны. Разные у них потом сложились судьбы. А для меня все было крайне интересно и необычно. Работа нравилась. Я общался почти только с немцами. Моей задачей было закупить товары и контролировать, чтобы правильно оформлялись отгрузочные документы. «Правильно» - значит в соответствии с требованиями покупающей стороны. В самом начале, где-то до 1994 года, в РФ был полный дефицит всего. Не было ни шоколада, ни конфет своих, ни кетчупов, ни макарон. Вообще ничего не было. И какой-то период времени не было и пошлин таможенных. Потом появились реалистичные пошлины. А потом начался новый ужас. Нужно было называть шоколад сладкими плитками в документах, какими-то основами для кондитерской промышленности. Водку писали содержащим алкоголь напитком. Какой только дряни не приходилось указывать в отгрузочных документах. И все для того, чтобы товар прошел, и таможенные крысы получили свою мзду за черную или серую растаможку.

Говорят, красное чиновничество обратилось к Ельцину в период, когда были сняты всякие ограничения на импорт продуктов в РФ. Что мол ты отец родной делаешь? Мы лишились дохода? Мы скоро по миру пойдем, или тебя свергнуть придется. Видимо Ельцин их услышал и понял. Коррупция получила новый старт. Были написаны такие законы и подзаконные акты, что чиновники от таможни стали королями контрабанды, всяких серых и черных схем растамаживания товаров. Приехав в Петербург в 1995 году, я был поражен тем, что шоколад, который мы продавали, стоил в рознице дешевле, чем если бы за его ввоз были честно оплачены все пошлины. Вот такая была россиянская арифметика.

Основным поставщиком шоколада для нас стал Ульрих. Его имя было Ulrich Hövelmann. Было ему тогда лет 30-35. Еще довольно молодой мужчина. Его семья владела фабрикой леденцов в Кальтенкирхене под Гамбургом. Ульрих по природе своей был торговым человеком. Он организовал для нас поставки шоколада с фабрики Van Netten находившейся в Дортмунде по более низкой цене, чем соглашался отпускать отдел продаж самой фабрике. Кроме того, мы покупали и его леденцы в банках, которые тогда шли в РФ на ура. Схема торговли была до примитивного проста. Покупатели из России присылали курьера, который вез наличные деньги в дипломате. Мы везли эту наличку на фабрику или посреднику. Товар отправлялся, а разница оседала в карманах Константина. Позднее появятся схемы со счетами в Лихтенштейне, а первая половина 90-х проходила по таким вот простым схемам. Золотое было время для торговли. Люди наживали целое состояние. Успешный торговец на Россию зарабатывал от 100 000 марок в месяц до миллиона. Тех, кто зарабатывал миллионы были единицы. В основном это были те, кто отправлял пароходами водку и спирт. Но, это был уже другой бизнес. У этих людей были полностью свои структуры. То есть свои структуры в России. А там в них, конечно же, участвовали менты и бандиты. Без тех и других этот бизнес был невозможен.



Константин, всегда и во всем хотел быть первым и единственным. Он все время уговаривал Ульриха никому не продавать шоколад и леденцы, кроме его фирмы. Ульрих не был дураком, поэтому начал продавать и другим. Самым большим другим был Рафик Горбан их Москвы. Большим он был еще и по размерам. Это был огромный лысый толстяк с маленькими усиками. Когда Костя узнал, что Ульрих начал продавать товары Рафику, он долго матерился, пыхтел и краснел. Но, естественно, ничего поделать с этим не мог. Бизнес есть бизнес. Ничего личного. А рынок был огромен. На нем тогда хватало места всем. Характерной чертой Кости было подслушивание и подсматривание того, что делают другие. Надо отдать ему должное, он умел повторять схемы других людей, привнося что-то свое, и как правило, увеличивая масштабы действия.

Продолжение книги 12. Кишеневская мафия и лохотрон в стиле МММ

А вскоре начались более интересные события. Вся затея с секонд-хендом из Австралии обернулась провалом. Валя полностью положилась на Сергея Шиншиллу и на одного из своих братьев, Андрея, который приехал из Мурманска в Питер, чтобы помогать в реализации этой подержанной одежды. Андрей оказался самым обычным гопником. Однажды, получив в руки приличную сумму наличных денег, он пропал на два дня. Потом нашелся еще не до конца протрезвевшим и без денег. На контейнерах из Австралии Валя попала на все потраченные на них деньги. И вот тут началось. У меня в Берлине был старый друг, Гена Коломоец, который был на тот момент уже довольно богатым человеком. И вот Валя через меня обращается к Гене, для того, чтобы занять 80 000 марок на две недели под 10%. Приличная сумма и хорошие проценты. Гена, конечно, спрашивает меня: «Гарантируешь? Можешь ответить?». Я отвечаю: «Нет. На твой страх и риск». Тогда Гена требует от Вали подтверждения, что она реально сможет отдать деньги в названные сроки. Валя показывает ему документы на два больших грузовика – тягачи. И сообщает ему, что ей предложили их взять за определенную сумму денег, значительно ниже рыночной стоимости. Что у нее есть на них покупатель, и что разница получается приличная, на это и нужны деньги. Гена дал. Валя отдала точно в срок и с обещанными процентами.

И вот тогда появились Саша Соболь и Виталик. Кишеневская «мафия». Они были молодые ребята, лет по 25-28, и вдохновенно играли в мафию. Ходили они всегда в костюмах и в галстуках, с очень серьезными лицами. Разговаривали негромко, уверенно, размеренно, подчеркнуто вежлива, сохраняя при этом непроницаемые лица. В общем, крутые молодые мафиози, которых на кривой кобыле не объедешь. Приходили они в офис в основном как заказчики переводов. И вот во время одного из их визитов Валентина говорит, что ей срочно нужны 30 000 долларов на две недели под 10 процентов. То есть ребята заработают за 2 недели 10 000 долларов. Очень хороший заработок. А для 1993 года просто отличный. Соболь и Виталик тут же делают еще более каменные лица, и говорят: «Чем вы отвечаете?». Вале нужно отдать должное. Не знаю, была ли это ее природная хитрость, или за ней стоял грамотный консультант, но свои домашние задания она выполняла довольно хорошо. Она тут же выложила им квитанцию на две заложенные в ломбард шубы. Получалось, что их стоимость составляла более 60 000 долларов. Молдавские мафиози согласились. Ровно через две недели, парни с каменными лицами зашли в наш офис. Валя сначала усадила их пить кофе. После этого она достала из саквояжа 40 000 долларов, и вручила парням. Допив кофе, они направились к двери. И тут же услышали фразу: «Если хотите, можете оставить еще на недели на тех же условиях. По прошествии еще двух недель они получили свои деньги с обещанными процентами и ушли довольные.

Был у нас друг офиса – Толя Тригер. Тригер это фамилия. Жил он рядом с нашим офисом. Был Толя родом из Питера как и я. Так вот Толя дал Вале какую-то сумму денег. Уже не помню какую. Но, на вырученные проценты купил себе БМВ третьей модели. Не новую, но где-то двух-трех лет и с нормальным пробегом. Давал Вале деньги и я. Это было на начальном этапе ее аферы. А все это, конечно, была большая афера. Мне тоже повезло. Повезло, потому, что это был начальный этап аферы. Ей нужно было создавать кредит доверия. Я купил на проценты двухгодовалый фольксваген гольф. Все самое интересное началось позднее. Соболь и Виталик в итоге выдали Вале более 300 000 марок. Не помогло им их мафиозное чутье. Слишком молоды они были. Было ли мне страшно? Пожалуй, нет. Не было. Но, стыдно, что я работаю в ее офисе было. Люди понимали, что я просто переводчик и не более того. Мне пытались задавать вопросы по поводу ее надежности и честности. У меня было свое мнение. Я понимал, что Валя – аферистка. Но, я работал у нее на скромной должности и получал свою зарплату вовремя. Политика моя была такой: если я видел, что меня спрашивает небогатый человек, отдающей Вале почти последнее, то я говорил ему, что он не получит своих денег, и советовал не давать. Если же спрашивали какие-то молодые мафиози, или богатенькие бизнесмены, то я говорил: «Сами смотрите. Я простой переводчик, и не вхож в ее дела». Был некий Юра, который когда-то где-то на Украине или в Молдавии купил диплом зубного врача. Но, ума хватило не лезть людям в рот. Он создал стоматологический бизнес. Вернее, сеть из двух-трех зубопротезных лабораторий. Юра был не бедным человеком. Не помню на сколько он попал с Валей, но более 100 000 марок это точно. Соболь и Виталик отдали ей свыше 300 000 марок. Но, это не был рекорд. Ей удалось взять почти 2 млн. долларов у какой-то московской бизнес-структуры. Под большие займы, она показывала документы о сделках с домами. Дома якобы продавались с аукционов в Восточной Германии. У Вали якобы имелись связи с организаторами аукционов, и она получала эти дома по низкой цене. Кто-то стоял за ее спиной. Документы она действительно показывала. И люди, дающие в долг 2 миллиона долларов, не могут быть полными идиотами, иначе они не смогли бы заработать этих денег. Еще какие-то крупные суммы она взяла у кого-то в Питере. В один из ее приездов ее пристегнули наручниками к батарее в какой-то квартире, и грозились убить. Вмешались москвичи, которым она должна была гораздо больше. Ее как-то вытащили. Приехала она очень напуганной.

Это уже было приближением краха. А до этого ее дали около 200 000 марок Костя и Юра. Ребята из Берлина, друзья моего друга Гены, который заработал, дав Вале в долг 80 000 марок. И вот видя, что деньги не отдаются, меня попросили о помощи. Валя послала со мной какую-то незначительную часть суммы, чтобы успокоить ребят. Когда я приехал в Берлин, они меня встретили в аэропорту Темпельхоф. Костя жил совсем рядом, и пригласил меня домой попить чаю. Вместе мы разработали сценарий получения денег с Вали. Вернувшись, я рассказал ей, как меня возили в какой-то ангар с мешком на голове. Как я сидел на стуле со связанными руками, а со мной разговаривали люди с такими лицами, что и во сне увидеть страшно. И сообщил Вале, что вынужден был дать им ее домашний адрес, и что они дали срок – три дня. А потом приедут с визитом. Деньги были возвращены в течение недели.

Еще я помог Андрею и Соне. Соня выполняла у Вали на подряде переводы дипломов и трудовых книжек. Соня была уникальным человеком. Фамилия ее была Семенова. Она коренная немка, родом из Дортмунда. При этом она разговаривала по-русски без акцента вообще. Ни один человек, не мог бы распознать иностранку в ее речи. На втором или третьем курсе университета Соня попала на практику в Архангельск. Там она познакомилась с Андреем. В итоге они поженились и поселились в Дортмунде. Когда ей меняли фамилию после замужества, немецкие власти хотели записать «Семенов». Так принято в Германии, где фамилии не склоняются. Так вот Соня сумела настоять, чтобы ее записали «Семенова».

Поскольку Соня и Андрей знали Валю раньше, чем я познакомился с ней и с ними, то дали ей денег легко и без сомнений. А Валя уже обнаглела, и с первого же займа не собиралась им возвращать деньги. Семеновы были добрые, интеллигентные и порядочные люди. Запугивать Валю реально, или каким-то блефом они не могли. И здесь нужен был иной подход. Я люблю добрых и интеллигентных людей. Терпеть не могу наглецов и хамов. Поэтому я быстро сдружился с Андреем и Соней. Мы часто ходили в субботы и воскресенья вместе завтракать в дортмундские кафешки. Я част бывал у них в гостях. Иногда мы ходили в кино на премьеры новых фильмов. В общем, стали мы думать, как спасать их деньги. В итоге придумали. Мы придумали не существующую сделку, на которую у Сони и Андрея не хватало собственных средств, но которая сулила большую выгоду. Я уже не помню, что эта была за сделка, но придумали мы что-то красивое. В общем, побили Валю ее же оружием. Она профинансировала эту сделку. А Соня с Андреем потом, сказали, что сделка не срослась, а те деньги, что Валя должна была им, они вычли.

Тучи над Валей сгустились к поздней осени 1993 года. Какие-то люди сообщили ей, что скоро похитят ее сына, Мартина, которому тогда было 16 лет, и для начала, начнут присылать ей его пальцы по одному. Как раз в это время меня позвал на работу в Берлин Костя, один из друзей Гены, тот которому я помог получить их деньги с Вали. Я долго не размышлял. Уволился, поскольку был оформлен и работал по белому. Загрузил весь свой скарб в свой Гольф-2. И уехал в Берлин, где мне предстояло прожить около 10 лет.

Продолжение книги 11. Валя М

Однажды, а на дворе был 1992 год, задержали двух парней из Риги. Машина у них была мерседес, и была куплена за 15 000 марок. Немалые деньги по тем временам. Это были два здоровенных мужика под 2 метра ростом, с характерными лицами. С ними была жена одного из них. Они просто не знали, что нужно делать страховку и техосмотр. Когда им разъяснили положение дел, они тут же согласились все оформить и забрать машину со штрафстоянки. Для этого они позвонили Вале, и попросили выделить им меня в качестве переводчика на весь рабочий день. Валя не растерявшись сказала, что это стоит 200 марок. Они тут же согласились. Сделали мы все за 2 часа, и они поехали в Ригу. Они дали мне 500 марок, чтобы я отдал Вале 200, и представившись крупными криминальными авторитетами предложили мне работу. Сказали, что им нужна контора в Германии, и кто-то должен ею управлять, и они предлагают это мне. Я искренне поблагодарил, и отказался. Не хотелось иметь дело с бандитами.

Кроме автобана была еще и уголовная полиция. Запомнился один забавный случай. Есть такой город с необычным названием Castrop-Rauxel. Вот вызвали меня туда днем. В уголовную полицию ночью никогда не вызывали, всегда в рабочее время. Приезжаю. Сидит на допросе украинец откуда-то с востока Украины. Парень лет 22-25. Здоровый, высокий, пары зубов нет, и пара железных во рту. Рожа премерзкая. Оказывается, он и пара его приятелей попросили политического убежища. Ну, согласно регламенту, у них приняли заявления, и поселили их в общаге или в лагере где-то ждать решения. Время ожидания они использовали с пользой для себя. Воровали в магазинах. Но, им показалось этого мало, и они начали грабить соседей по общежитию. В основном, своих земляков из СНГ. На этот раз действовали жестко. Этот хрен проломил кому-то голову, отнял 100 марок и часы. Вот за это он сидел на допросе у немецкого офицера полиции. На все вопросы он отвечал бойко и отрицательно. Ничего не знает. Никого не бил. Ничего ни у кого не отнимал. Но, полицейский то по роже его видит, что он за фрукт. Да и жертва есть и заявление от нее. В общем, полицейский и так, и эдак, а он ни в чем не признается, и все. Тогда полицейский обратился ко мне с вопросом: «Вы знаете, у меня создается впечатление, что он вообще не боится полиции». На что я пояснил офицеру, что да, он вас вообще не боится. «Почему?» - спросил полицейский. Я объяснил ему, что там откуда он родом, живут совсем другие люди, и у них совсем другая полиция. И там с такими как он совсем по-другому разговаривают. Как? спросил полицейский. Я объяснил, что его бы там пару раз ударили головой об стену, выбили бы еще пару зубов, настучали по почкам и по печени, а потом бы начали задавать вопросы. Тогда офицер сделал очень серьезное лицо и попросил меня перевести фразу: «Если вы будете врать, то полиция может дать и пару пощечин». На что гопник ответил: «А чего мне боятся, я же правду говорю». Так он на том допросе и не признался.

Полиция постоянно делала облавы в борделях. Вылавливали оттуда русских, украинок, белорусок. Мне много потом приходилось читать в российской прессе, и видеть некоторые передачи по ТВ о том, как бандиты продавали женщин в сексуальное рабство в западные бордели. Так вот мне пришлось побывать на нескольких десятках таких вот допросов. Пойманных женщин насильно официально депортировали в страны откуда они приехали. Так вот все они только расстраивались от этого. Ни одной девушки или женщины я не видел, которая бы благодарила полицию за спасение из сексуального рабства. В большинстве случаев их паспорта находились у владельцев борделей, но у них были выходные дни, и они выходили в город. Они не были там заперты. Все они лгали полиции, что их насильно заставляли заниматься проституцией, а из их разговоров между собой, и из задаваемых мне вопросов не для перевода, было понятно, что им там нравилось заниматься тем, чем они там занимались. Может быть и были случаи принуждения и сексуального рабства, но мне таких засвидетельствовать не удалось.



Самый комичный случай был такой. У Вали была подружка, не помню ее имени. Эта была еврейка из Литвы. Я сомневаюсь, что она была еврейкой. По внешнему виду это была типичная российская хабалка с базара или из пивной. В Дортмунде у нее была своя пивная. Вот к этой хабалке пожаловали гости из Литвы. Молодые мелкие уголовники. Они привезли две или три коробки нелегальных сигарет Мальборо. И поставили их у Вали в офисе, где имел честь работать и я. На следующий день меня часов в 12 дня вызывают в центральную полицию Дортмунда, которая была недалеко от нашего офиса. Прихожу я, и вижу, что сидит там эта юная рожа, и его допрашивают. Попался он на краже какой-то мелочи в магазине. Его спрашивают, а у кого он остановился. И этот юный романтик заявляет, что у Вали М. Хорошо, что немецкий полицейский не понимал вообще по-русски. Я говорю ему: «Ты что творишь, гад?». А они у него еще и Валину визитку изъяли. Он, тут же сказал, что он ночевал у незнакомой женщины, с которой познакомился в каком-то баре, адреса не знает. На вопрос откуда у него визитка Вали М я перевел, что кто-то ему дал эту визитку, и сказал, что это лучшие переводчики в Дортмунде. Выйдя, после этой работы, я тут же позвонил Вале, и сообщил о случившемся. Как же я был удивлен, когда, успев только пообедать, приехав в офис я обнаружил, что не только коробки с сигаретами вывезены из офиса, а еще и какие-то другие коробки, про которые я даже не знал, что в них лежало. Это они с Иво успели так быстро все вывезти. Правда, никто к нам в офис с обыском не пришел. Пронесло Валю в тот раз.

Продолжение книги 10

Дортмунд, Валя М.

И так я получил работу у Валентины М. Оставив под Штутгартом бывшую жену и дочку я переехал в Дортмунд. Офис Валентины и ее квартира находились почти в самом центре Дортмунда. Причем они были совсем рядом друг с другом. Офис переводческого бюро ”Parus” (от слова «по-русски») помню находился на Chemnitzerstrasse.

Вале тогда было слегка за сорок. Жила она в хорошей съемной трехкомнатной квартире вместе с сыном Мартином, которому было около 16 лет и сожителем Иво Кречмером, который был на 10 лет моложе ее. Была она такой невысокой женщиной крепкого телосложения, очень напористой, амбициозной и с явно завышенной самооценкой. Но, нужно отдать ей должное, в обращении с людьми она была вежливой и корректной. За долгие годы жизни в Германии и с немецкими мужчинами она довела свой немецкий язык почти до совершенства. В разговоре слышался легкий акцент, который нельзя было определить, как именно русский. Письменный язык был почти безупречен. Ее переводческое бюро процветало. У него было два основных вида деятельности приносящих максимальный доход. Первое – перевод трудовых книжек немцев-переселенцев из России и бывших советских республик. Как вы понимаете трудовая книжка, это стандартный бланк, перевел один раз и заполняй далее теми записями, что там делал работодатель. Профессии у русских немцев как правило тоже многократно повторялись. Все они были в СССР трактористами, механиками, рабочими колхозов и совхозов. Естественно, за перевод одной трудовой книжки платилось мало – 20 марок. Но, Валя дружила с каким-то государственным ведомством, и этих книжек приходило на перевод огромное количество. Значит все дело было в скорости перевода. И вот здесь, я не знаю, чей ноу-хау это был, но работа делалась красиво. Валя и я сидели и наговаривали тексты записей в трудовых книжках на диктофон. У нас была стенотипистка по имени Дорис, она работала на дому. У Дорис была поразительная скорость письма на компьютере. Она с наших диктофонных записей, строчила эти книжки со скоростью швейной машинки. Второе выгодное дело, это были переводы в полиции. С моим приходом в контору, это все легло на меня. В основном приходилось переводить в полиции на перекрестке автобанов, который по имени города Камен, вблизи которого находился, назывался ”Kamener Kreuz”. Полицейские звонили мне на домашний телефон. Так как обычно все допросы происходили ночью. Тема была всегда одна и та же. Они ловили русских, украинцев и белорусов, которые купив дешевые машины в Бельгии и Голландии перегоняли их в Россию. Машины обычно покупались за цену от 500 до 1500 марок. Мои бывшие сограждане при такой цене автомобиля не хотели делать на него страховку и техосмотр, и гнали на свой страх и риск так как есть. В районе развязки Каменер Кройц была большая площадка отдыха. Они туда заезжали переночевать или отдохнуть. Это было как капкан, как засада. Там то их и накрывала немецкая полиция, тепленькими, спящими. Где у вас страховка? Где техосмотр на машину? Нет? Машину сразу на платную штрафстоянку и звонок мне. Приезжайте, пожалуйста. Как правило это было в 2-3 часа ночи. Ну, прыгаешь в машину и вперед. В полиции после допроса на типографском бланке составлялась бумага, во сколько я выехал и когда приехал домой. Все это время оплачивалось из расчета 70 марок в час. Это примерно 40 евро по нынешним временам. А тогда 70 марок были как 70 евро сегодня. Уходило на такой выезд обычно 2-3 часа. Деньги переводились мне на личный счет, а я должен был делить их напополам с Валей, поскольку это была ее тема. Иногда приходилось ездить и днем на допросы в полицию. Обычно это были случаи, когда немецкая полиция во время рейдов по турецким борделям вылавливала там проституток из бывшего СССР. Интересные бывали эпизоды и случаи.

Квартиру мне мы с Валей вместе нашли по газетному объявлению у старого дедушки, ветерана войны, участника Сталинградской битвы. На фронте он был военным врачом. Да и всю жизнь потом после войны тоже проработал врачом. У него с женой, они уже были очень старенькие, был большой дом в зеленом районе, недалеко от стадиона, где играет дортмундская Боруссия. И в этом большом двухэтажном доме я всего за 700 марок снял отличную квартиру с мебелью на первом этаже. Вот там меня и будила по ночам полиция.

Кроме переводческого бюро, Валя открыла новую торговую контору с таким-то другим названием. Тогда весь бывший СССР жил одной лишь торговлей. Практически все его блудные сыны и дочери, оказавшиеся в Европе, с различной степенью успеха пытались прильнуть к этому бурному потоку товаров с односторонним движением. Вот и Валя кинулась в этот омут очертя голову. Первой ее сделкой было несколько контейнеров с подержанной одеждой, как в России модно говорить, секонд-хенд, из Австралии. Контейнеры эти были направлены в Петербург. Почему туда? Да потому, что у там был Валин друг Шиншилла, и туда прикатил один из ее братьев из Мурманска по имени Андрей. Валя была сама родом из Мурманска. У нее еще была мама Надя, которая регулярно наведывалась в Дортмунд. С визами тогда проблем вообще никаких не было. Правда требовалось приглашение из Германии. Визу давали на 3 месяца. Но, потом ее можно было еще продлевать, просто сходив в полицию. И закрутилось, завертелось дело с контейнерами с секонд-хендом. Это было только началом одной веселой истории.

А пока вернемся к моим переводам в полиции. Как правило звонки из полиции приходили поздно, когда ты спишь глубоким сном, в 2 или в 3 часа ночи. Позднее редко. По приезду в полицию на Каменер Кройц, видишь обычно одну и ту же картину. Один или двое русских, или белорусов сидят, понурив голову. Их понять можно, люди не самые богатые. Купил человек машину за 1000 марок в Бельгии или Голландии. Не знаю почему, но ездили за машинами в основном туда. Там было много лад или жигулей, в общем продукции Автоваза, которая стоила там совсем дешево. Ну, брали еще и западные машины (терпеть не могу совковое словечко «иномарка»). При стоимости машины в 1000 марок, правильно оформить на нее документы, то есть сделать страховку и техосмотр, стоило бы где-то в районе 600-700 марок. А некоторые машины и стоили 700-800 марок. Ну, купил и поехал. Если не заедешь ночевать на перекресток автобанов под городом Камен, что недалеко от Дортмунда, то скорее всего и проскочишь.

Ну, вот через меня немецкие полицейские объясняют несчастному владельцу автомобиля, что машина его уже на штрафстоянке платной, и деньги тикают. И чтобы ему ее получить, нужно пройти немецкий техосмотр (TÜV), и застраховать автомобиль. Услышав сколько это стоит, большинство отказывалось от этих машин, и ехали домой, удрученные и несчастные. Запомнилось несколько случаев. Один раз здоровенный мужик из Белоруссии, дальнобойщик по профессии, плакал и рыдал как баба, кричал, что это последние его деньги, что он приедет домой и повесится. В общем, неприятный был тип и сочувствия не вызывал. Машину выкупать не стал. А был совершенно противоположный случай. Невысокий, лет сорока, сухой, спортивный мужчина попал в такую же историю, машину он выкупить не мог, так как денег у него оставалось 40 марок на бензин, да в машине были две канистры. Ровно до дома доехать. Сам он был из Москвы. Когда его спросили, будет ли он выкупать машину, он спокойно ответил, что не будет. Он был настолько спокоен, что удивил немецких полицейских. Один из них попросил меня выяснить, как человек потеряв автомобиль и имея 40 марок в кармане может быть таким спокойным. Человек ответил, что он тренер, преподаватель восточных боевых искусств, и что он всегда спокоен, что бы не происходило с ним. Тогда полицейский спросил, как он будет добираться домой с 40 марками в кармане. Мужчина ответил, что это не проблема. Есть стоянки, где дальнобойщики останавливаются, и как-нибудь он до дома доедет. Полицейские были настолько тронуты, что собрали ему каких-то денег в дорогу, скинувшись между собой.

Часто люди спрашивали у полицейских: что вы мол за люди такие? Мы вреда никому не приносим, хотим на этих машинах до дома доехать, а вы их у нас отнимаете. Полицейские всегда отвечали, что они тоже люди и все понимают. Но, есть закон, и он разумен. У людей есть дети, да и безопасность взрослых не последнее дело. А если из-за технической неисправности вы покалечите или убьете людей? А если вы совершите аварию по вашей вине, а вам нечем покрывать расходы? Страховки то нет. Так что извините, мы делаем свою работу.

Продолжение книги 9

Ну, а что же Денис? Как складывалась его жизнь в Германии?

Продолжим рассказ о нем и его приключениях от первого лица.



Школа, Вовас, приезд семьи.

Учеба в школе увлекала. Интернациональный коллектив преподавателей, в группе одни женщины, вокруг цивилизованная и сытая жизнь. В районе Штуттгарта прекрасный климат и великолепная природа. Можно было считать, что на данном этапе жизнь удалась. Как там будет дальше? Каков он, рынок труда и будни. Все это будет потом. А пока впереди был год учебы. Как-то так сложилось, что на определенный период моей жизни моим другом стала женщина ровесница. Она стала мне именно другом. Между нами не было сексуальных отношений. Я познакомился с ее друзьями, и мы частенько организовывали у нее дома веселые вечеринки с обилием вина, пива и веселья. Звали ее Андреа Келлер. Хочется верить, что все у нее хорошо сейчас. Связь давно утрачена. А тогда это была целая небольшая эпоха в моей жизни. Как мы совместно бились проклятой стенографией. Если от нее плевались все немцы, представляете, как мне, русскому, было тяжело осваивать немецкую стенографию, несмотря на хорошее владение языком.

Школа началась 8 апреля 1991 года. Где-то вскоре после этого приехал мой питерский друг Дима К. и сдался просить убежища. Приехал он вместе с женой. Поселили их в городе Rottweil, откуда родом порода собак ротвейлер. Прекрасный небольшой город в южной Германии, расположенный в 100 км к юго-западу от Штутгарта в направлении границы со Швейцарией. Дима выдержал недолго. В человеке кипел дух предпринимательства, и он через 2 месяца рванул обратно в РФ, где он кстати преуспел затем в частном бизнесе. Слава Богу у него и сейчас все хорошо. Большевизм он не любит, но как-то с ним уживается. Он изучал немецкий язык в университете, и за те два месяца, что провел в Роттвайле пообщался достаточно с местными немцами в кафешках и пивных. Они, несчастные, рвали и метали в сторону российских немцев-переселенцев. Жаловались. В основном, жаловались на молодежь. С их приездом эта сибирская и казахская молодежь побила все стекла в телефонах-автоматах и поотрывала трубки. Немецкие парни и девушки стали часто получать по лицу в дискотеках от юных возвращенцев из Казахстана и Сибири. В общем, мне было грустно, когда Дима решил уехать. Мы частенько встречались, пили пиво и много разговаривали о жизни. Был у нас немецкий друг Манфред Гайзер, у него был собственный дом в городишке-деревушке под названием Альтдорф (Altdorf). Каждую субботу он устраивал ужин. Приходили обычно Дима с женой Леной, я и сосед Вольганг с женой. Жена Манфреда, Анна, он называл ее на русский манер Аннушка, прекрасно готовила, и была прекрасной хозяйкой. Засиживались, как правило далеко за полночь. Я знал Манфреда еще до приезда Димы, и бывал у него как правило на всех посиделках. Потом приехал и уехал Дима. А потом Манфред неожиданно потерял работу из-за конфликта с начальником. Дом у него был в ипотеке, выплачивать осталось уже не много. Он продал дом. Оставшихся денег хватило, чтобы купить чуть дом чуть поменьше и подальше от Штутгарта, в районе Бодензее (Bodensee). Мы тогда еще какое-то время общались по телефону, а потом как-то контакты прервались.

Где-то в июне или в июле 1991 года приехали моя бывшая жена и моя дочь. Вскоре после их приезда мы с ней расстались. Не буду писать об этом подробно. Это мое личное. Но где-то 3-4 месяца прожили в месте. Дочь моя пошла в школу в Германии. Через год она уже говорила по-немецки как немецкий ребенок. Она уже давно взрослая. Давно гражданка Германии, имеет семью и ребенка.

Когда приехала семья местная социальная служба стала нам оплачивать съем частного дома, целой половины в доме на две семьи. Биржа труда оплачивала мое обучение. И социальное ведомство выдавало где-то по 700 марок на каждого взрослого в месяц (на меня и жену), и 400 на ребенка. На еду и бензин хватало вполне, а за дом платил социал. Материальной нужды не было.

Банщик.

В один прекрасный день на пороге дома появился Банщик. Или Шурик-банщик. Это отдельная история, которую хотелось бы рассказать. В Петербурге у меня было друг и компаньон по бизнесу Алексей. Бизнес, это громко сказано. Тогда, при советах, мы занимались спекуляцией. А Шурик-банщик, был давним знакомым Леши. У него была машина – Жигули копейка. Мы частенько нанимали его на один день, чтобы съездить за товаром в Нарву или Кировск. Было удобно, самому рулить не нужно, и кружечку холодного пивка можно было выпить. Банщик был большой и толстый. И был он большой оригинал. Он в свое время сделал карьеру от должности директора бани до рядового банщика. Просто выпить любил человек. Но, в то время, когда мы с ним плотно общались, и он возил нас на своей машине, он не пил вообще. В те, дни, когда мы не нанимали, его, он промышлял обычным извозом за деньги. Не пил, и денежки копил. Был Банщик до примитивного прост. Прост, но надежен. И вот однажды, на дворе был где-то 88 или 89 год, приходит Банщик ко мне и заявляет: «Я женюсь». Было ему где-то 30 или 32.

- На ком женишься, спрашиваю. У него ведь и девушки в тот период не было.

Оказалось, он подвозил девушку по имени Лена, 27 лет. И у них возникли близкие отношения. Решение о вступлении в брак было принято через месяц после знакомства. Оказалось, что Лена жила совсем рядом со мной. Я жил тогда в Щербаковом переулке на углу с Фонтанкой. Лена и ее семья (мама, папа и младший брат) жили за углом на Фонтанке. Как выяснилось, Лена была по образованию психологом. Она была кандидатом наук в области социальной психологии. А Шурик был просто Шурик-банщик. Я высказал ему свои предубеждения, предупредил его о разнице в уровне мышления. Банщик, выслушав меня без обид сказал, что это все фигня, у них настоящая любовь. Ну, любовь, так любовь. Свадьба была в ресторане «Невский» на углу Невского проспекта и улицы Марата, что прямо над станцией метро «Маяковская».

Шурик предупредил меня и Лешу, чтобы мы ни в коем случае при его родственниках не называли его Банщиком. Он сообщил своим новым родственникам, что он – начальник автоколонны. Начальник, значит начальник. Банщиком мы его при родственниках не называли. Брак банщика развалился примерно через 3 месяца после свадьбы. Мне запомнился такой эпизод. Я обменивался видеокассетами с его женой. Благо жили рядом. Вот однажды прихожу забрать свои или вернуть их кассеты. Предложили выпить чаю. Семья интеллигентная, кто-то даже неплохо рисовал портреты, кто-то писал стихи. Сидим пьем чай, идет веселый интересный разговор. Вдруг на пороге гостиной появляется Банщик в пальто и андатровой шапке ушанке на голове. Все сразу как-то замолчали. Далее Банщик суровым голосом обращается к жене.

- Так. Почему ты еще не готова. Собирайся, едем ко мне.

- Ой, мне нужно к подружке на Моховую. Кассету вернуть.

- Сколько тебе нужно времени.

- Ну, час.

- Туда пути полчаса туда и обратно. Но, я даю тебе 40 минут. Все.

После этого диалога я понял, что семье Банщика осталось жить недолго. Через примерно 1-2 месяца их семья рассталась. Я общался как с Банщиком, так и с его бывшей женой. Примечательно то, что от нее я не слышал ни одного плохого слова в его адрес. Она просто всегда говорила, что с самого начала видела, что они разные по характеру, но надеялась, что как-то сживутся, свыкнутся. Банщик же клеймил всю их семью позором, как большевики империализм.

И вот в один прекрасный летний день 1991 года на пороге моего дома в Хольцгерлингене (Holzgerlingen) появился Шурик-банщик. Он получил визу в Германию и не определился, что ему делать. Сказал, что будет просить политического убежища, как только закончится виза, и попросился пожить у нас. Затем он спросил можно ли ему как-то подзаработать, и я познакомил его с Юреком. Вот начал банщик жить у меня в полуподвальном этаже в отдельной комнате, и подрабатывать у Юрека на разноске мешков для сбора одежды Красному Кресту. И тут Банщик запил. Водки он никогда не покупал, пил только красное вино. Пытался пить с нами. Но, нам то этого было не нужно. И его я попросил не пить. Тогда он стал пить в одиночку и втихаря. Отработает день на разноске мешков. Потом поужинаем вместе. Потом он, сославшись на усталость уходил в свою комнату, якобы пораньше лечь спать. А на утро от него разило перегаром. Было смешно наблюдать, как он «выколачивал» свою зарплату у Юрека, когда у него кончались деньги. Он надувал щеки, расхаживал по комнате. За глаза он называл Юрека Ляхом. И вот начинался такой монолог: «Где этот Лях. Он мне уже 200 марок должен. Щас позвоню и скажу пусть еще 200 авансом даст». Потом, понадував щеки, Банщик хватался за телефон, и начинался такой диалог:

- Пан Юрек? Ой, привет пан Юрек. А как бы мне это. Ну это. Ну, получить свои пиньонзы (деньги по-польски). Юрек ему в ответ:

- Сейчас нет. Только после завтра. Тогда Банщик начинал ныть, что на еду не осталось. Юрек выдавал ему что-то. Потом тот же диалог повторялся, когда Банщик умудрялся снова пропить деньги. Но, все он умудрился накопить какие-то деньги.

Банщик начал нам надоедать. Прожил он у нас месяца 2 или 3. У него закончилась виза и он стал нелегалом. В итоге, я убедил его, что нужно идти и сдаваться в убежище. Иначе потом и визу не дадут в Германию.

Проводили мы его с благословением и пожеланием всего наилучшего. Одел он рюкзак на спину и пошел сдаваться в полицию. В итоге определили его в Карлсруэ, где он, живя в общаге с интернациональным народом быстро пропил заработанные у Юрека деньги. Потом он там устроился уборщиком в Макдональдс снова заработал. Перестал пить. Потом он вернулся в Россию. Леша рассказал мне, что банщик приехал с деньгами, и купил какую-то машину. Но, нашел в гараже собутыльников. За несколько месяцев пропил все деньги, продал машину, и ее пропил. А что дальше уже и Леша не знал. Так как они более не общались.

В один из дней мне позвонила фрау Борхарт, хозяйка квартиры в Штутгарте, в которой я какое-то время прожил совместно с Вовасом. Оказалось, что Вовас отчебучил такой номер, что я не знал смеяться или плакать. Вовас жил на первом этаже, вернее это был бельэтаж. А в полуподвале под ним жили молодые парни, музыканты. Они иногда репетировали. Слышно было бас-гитару и ударные. И вот Вовас готовился к сдаче экзаменов. Дело было днем. Но, музыка мешала ему концентрироваться. Вовас пошел к ребятам жаловаться, но получил ответ, что днем шуметь можно. Тогда он вернулся к себе в квартиру, отвинтил ножку от стола, снова спустился к музыкантам и начал в истерике избивать их этой импровизированной бейсбольной битой. На шум прибежала хозяйка, Вовас разорвал на ней платье и вытолкнул ее на улицу, захлопнув дверь подъезда. Усмирить его смогла только полиция. Все это фрау Борхарт рассказала мне по телефону, и спросила, подозревал ли я, что Владимир (Вовас) – сумасшедший. Я сказал, что нет не подозревал. Хотя я считал его тихим помешанным.

Вовас в свои на тот момент 24 года был лысым, и очень сильно комплексовал по этому поводу. Он сделал себе за 5 000 марок операцию по какой-то пристрелке волос в специальной клинике в Мюнхене. Это мало ему помогло. Из-за комплекса лысости у него были большие проблемы с женщинами. Он просто не знал, как к ним подступиться. В силу комплекса у него была просто гигантская неуверенность в себе при общении с женщинами. Когда мы проживали в одной квартире, каждое утро Вовас рассматривал свою лысину в зеркало, и задавал мне всегда один и тот же вопрос: «Меня можно назвать лысым». Я утешал его: «Ну, что-ты Вова, ты вовсе не лысый, у тебя просто редкие волосы». Однажды Вовас гостил у меня в Хольцгерлингене, когда я еще там жил. Он приезжал навестить меня с определенной регулярностью, и был хорошо знаком с Юреком и его женой Аней. Однажды он приехал в бейсбольной кепке на голове. Мы гуляли вечером по городу, и встретили у сигаретного автомата Аню. Поздоровались. Оказалось, что Аня не узнала Воваса, и спрашивает меня:

- А где тот парень, я забыла его имя.

- Какой парень? – спрашиваю я.

- Ну тот, лысый, Вова.

Вовас покраснел как свекла, и чуть не провалился сквозь землю. Аня тоже смутилась.

А второй случай, убедивший меня, что Вовас не совсем здоров психически был такой. Кристина, в которую был влюблен тайной любовью Вовас, изучала русский язык в Университете Штутгарта. Вовас был где-то в отъезде, а я жил тогда в Хольцгерлингене, с африканцами в социальной квартире. Вечером звонит Кристина, и сообщает, что Вовас где-то далеко, а у нее завтра экзамен и просит приехать к ней в Штутгарт, позаниматься с ней русским языком. Время позднее, часов 8 вечера, на улице гроза и дождь. Она предлагает остаться ночевать, благо дом очень большой с множеством комнат. Я согласился, сел в машину и поехал. Семья моя еще тогда не приехала. Позанимались, она угостила меня ужином с пивом. Показала комнату, где я спокойно переночевал. Утром позавтракали, и я уехал обратно к себе. Я даже забыл об этом визите. Проходит месяц или больше. Мне звонит Вовас по телефону, и заявляет, что я законченный мерзавец, потому, что имел секс с его любимой девушкой. Я даже не понял в начале, о чем он говорит, и о какой девушке. Далее он обвинил меня в том, что я ночевал в доме Кристины и имел с ней секс. Я ему тогда рассказал, как все было, и что никакого секса не было. Вовас бросил трубку. Потом прошла неделя. Он снова позвонил, и попросил дать ему честное слово, что секса не было. Я дал, так как секса действительно не было. В общем, стали снова общаться, но осадочек остался.

И вот этот случай с фрау Борхарт. В общем, понял я что Вовас может иногда преображаться из тихого сумасшедшего в буйного, и потихоньку свернул с ним всякое общение. Как то не хотелось неожиданно получить ножкой от стола или битой по голове. На этом мое знакомство с Вовасом закончилось. Я не видел его с тех пор. Но, от знакомых знаю, что он впоследствии женился на взрослой женщине с ребенком, и жил в Берлине.



Закончив школу пришлось искать работу. Немножко поработал рецепционистом в отеле в пригороде Штуттгарта. Но, не понравилась мне эта работа, да и платили мало. На социале было выгоднее сидеть. И вот здесь помог Шиншилла. Шиншилла – это Сергей из Питера. Не знаю почему, но за ним в свое время закрепилось такое прозвище. Он регулярно ездил по визе в Германию, покупал машины по газетным объявлениям и перепродавал их в Петербурге. В то время существовал такой бизнес. В Дортмунде у него была хорошая знакомая Валя Макрод. Она в свое время вышла замуж за немца из ГДР, и жила в Германии уже очень давно. Каким-то образом ей удалось перебежать из ГДР в ФРГ. В общем, у нее было переводческое бюро, и параллельно она открыла торговую фирму. Ей нужен был человек с языками. Спасибо Сереже Шиншилле, выручил. Порекомендовал. Так начался новый этап моей жизни в Германии.