Продолжение книги 16

Вернемся чуть назад, во все тот же 1994 год, который был очень богат различными событиями. В этот год состоялось мое знакомство с Никитой Сергеевичем Михалковым, которого я тогда уважал, а теперь не осталось у меня для этого человека даже и капли уважения. Костя всегда был по жизни понторезом. Ему было важно, осознавать себя самым-самым абсолютно во всем. Человеку хотелось быть самым богатым, самым красивым, самым успешным. Наверно для него слава была еще важнее, чем деньги. Ему всегда хотелось тусоваться с известными людьми. Когда-то Константин работал носильщиком багажа в интуристовском отеле Ольгино под Питером. Там он познакомился с Володей Красинским, который волею судьбы стал близким другом Никиты Михалкова, и был вторым режиссером практически во всех фильмах Михалкова 90-х годов. По крайней мере в «Утомленные солнцем-1». В май 1994 года он взял меня с собой на Каннский кинофестиваль. Там должен был быть и Володя Красинский вместе с Михалковым. Они везли туда «Утомленные солнцем». Канны в дни фестиваля это красивое зрелище, но не для меня. Мне это показалось не праздником кино, а сборищем тусовщиков. Знакомство с Михалковым состоялось. Режиссер был тогда беден, и деньги на съемки ему давал француз, Мишель Сейду. Владимир Красинский говорит на французском практически как на родном языке. Я смею предположить, что он оказал Михалкову немалую помощь в налаживании связей с Мишелем. Так вот знакомство состоялось. Позднее в том же 1994 году была презентация «Утомленных» в Париже. По-моему, она была на деньги Мишеля Сейду. Был вечер в ресторане Распутин. Их было целых два. Я побывал на том, где был более узкий круг людей. Так, ничего особенного. Ресторан в полуподвале, русская еда, и слюнявая ностальгия об утраченной России. Ностальгия старых людей, которым уже не только ничего не вернуть, но ничего уже в жизни и не нужно, кроме покоя. Там была интересная супружеская пара, забыл их имена. Мужчина банальной незаметной внешности, а женщина очень яркая и вся дорогих бриллиантах. Оказалось, что это были учредители банка «Чара», который специализировался на выдачах кредитов деятелям искусства. Позднее я прочел в газетах об убийстве этого мужчины, кажется в собственной квартире.

Вторая встреча с Михалковым произошла осенью того же 1994 года в Гамбурге, где тоже проходила презентация «Утомленных солнцем». У меня в тот период гостила Наташа И. из Петербурга. Наташа всю жизнь работала тренером по теннису. С появлением у людей денег теннис стал модным видом спорта. Я сознательно не пишу «большой» теннис. Теннис он один, а то во что играют на столе – пинг-понг, или настольный теннис. У Наташи было много разных интересных знакомых, в том числе и на Западе. В общем, в поездку в Гамбург Костя взял меня с Наташей. А Наташа пригласила, в свою очередь, Олю из Милана, которая прилетела в Гамбург на самолете. На самолете прибыл туда и Михалков. Оля приглашалась для Кости. Оказалась она красавицей. И кроме красоты были у нее еще ум и красноречие. Она писала очень красивые стихи. И у нее хватила ума не вступить в интимную связь с толстым и чванливым Костей. Мало того, она очаровала похоже и Никиту Сергеевича, но так ни с кем и не сблизилась. Презентация фильма в Гамбурге была довольно скромной. Она обошлась, насколько меня не подводит память примерно в 20 000 долларов. Это сумму Костя заранее перевел Михалкову. После премьеры в кинотеатре мы отправились в японский ресторан есть суши и пить саке. Никита Сергеевич был душой компании, он рассказывал анекдоты и всякие веселые случаи из жизни. А у Кости был период, когда он в очередной раз худел, и не пил алкоголя. Но, не прошло. Маэстро заставил. Аргумент был железный. Если ты не пьешь, значит ты шофер. А если ты шофер, то иди и сиди в гардеробе ресторана, и жди пока мы закончим, а ты нас потом повезешь в гостиницу. Пришлось Константину пить. Пили и ели часов до 2 ночи. Весело было. На следующий день вечером сидели у камина в отеле ”Vier Jahreszeiten” («Четыре времени года»), где мы все жили. Пришла очень пожилая немецкая женщина, вручила Михалкову, которого она называла только словом «маестро», какой-то подарок, объяснялась в любви к его фильмам. Потом она ушла, а мы беседовали. Беседовали трезвые, совсем без алкоголя. Михалков философствовал, приводил выдержки из Библии. Говорил он тогда очень правильно. Мне трудно себе предствить сегодня, что человек искренне верующий в Господа, может говорить вещи, которые он произносит сегодня. Я думал, он за свободу, против большевизма и советской власти. А он оказался большевиком. В Гамбурге Михалков попросил, а Костя пообещал выдать ему 30 000 долларов на презентацию «Утомленных» в Москве.

По возвращению в Берлин Костя все никак не мог забыть Олю из Милана. Он же ей живого Михалкова выкатил, а она ему не дала. Он начал, названивать ей каждый вечер из офиса и заманивать ее в Берлин. Изображал любовь, влюбленность, извивался как уж на сковородке, но так ничего у него с Олей и не вышло. Ну, не интересен ей был хвастливый, толстый, нахальный и богатый Костя.

Константин часто интимно общался с различными женщинами из русской эмиграции Берлина. Конечно исключительно из новой эмиграции. У него было обыкновение после секса обязательно давать девушке 1000 марок. Хотя они сами и не просили. Он их обычно перед этим делом кормил и поил достойно, мог еще и подарок купить. Я как-то не задумывался, для чего он платит им деньги. Чтобы унизить, или обязать? Не знаю. Но, одну правдоподобную версию подсказала мне женщина. Она сказала, что, заплатив деньги, ему легче рассчитывать на повторную встречу, если ему вдруг этого захочется. И самое главное, если он был плох в сексе, то это не будет передано другим. Возможно это так и было. Одна из женщин, имевших с ним секс, как-то мне сказала, что был он в этом деле далеко не очень. Женщины в основном были незамужние, и не богатые. Константин хорохорился. Попугайское желание блистать просто зашкаливало. Это была одна из основных черт его характера. Однажды он спросил у меня: «Как ты думаешь, почему они все так легко и быстро мне дают?» Я ему посоветовал снять золотой ролекс с руки и золотой перстень. Взять у кого-нибудь напрокат старенькую ржавую машинешку, и подъехать в таком виде в порядке эксперимента. Он как-то не захотел проводить эксперимент.

Продолжение книги 15

И снова год 1994. Из интересных событий в нем была поездка летом в Турцию. Костя поехал со своей женой Леной и дочкой Катей. Я взял с собой свою дочку, Катю, которой было тогда 12 лет. Она приехала в Берлин, и мы все вместе отправились в Турцию. В Турцию россиянам не нужны были визы. Но, у меня был только внутренний советский паспорт, выданный мне в 16 лет. У Кости и его жены была такая же ситуация. У детей были немецкие детские паспорта: Kinderausweis. В наши синие паспорта турки визы ставить отказывались. Эти паспорта ассоциировались у них с курдами. А курды были для турок как красная тряпка для быка. Поехали мы с нашими синими паспортами неграждан, которые мы показали немцам на вылете, а в карманах советские, где ни одной буквы латиницей вообще. При наличии нормальных российских загранпаспортов турки взимали 10 долларов в аэропорту и ставили въездной штамп. Когда мы показали наши красные внутренние советские паспорта турку-пограничнику, он пришел в недоумение. Благо он что-то понимал по-немецки. Я объяснил ему, что мы в Германии гастарбайтеры (die Gastarbeiter). Что у Германии есть с Россией соглашение, и работающие в Германии русский живут по таким паспортам. Турок взял 10 долларов с каждого, поставил въездной штамп, и мы успешно заехали в наш «санаторий». Санаторий этот был в районе Кемера. Его только что отстроили австрийцы. Русских там не было вообще. Все было по высшему классу. По-моему, там было пять звезд. У нас не было «все включено». Мы ели завтрак, обед и ужин, но за алкоголь нужно было платить. Комплекс был окружен высоким забором с колючей проволокой. На въезде стояли охранники, вооруженные пистолетами, и плюс один с автоматом. Жилья рядом не было. Это был оазис на пустынном берегу, специально построенный для туристов. Моя дочка, Катя, порадовала меня тем, что перед этим научилась плавать. Это сыграло с нами злую шутку. У нас была экскурсия на кораблике, на шхуне к развалинам античного города. Шхуна бросила якорь в море, и туристов повезли на весельных лодках. А мы с Катей оценив расстояние решили вплавь. В соленой воде плавать легко, и мы без проблем доплыли до берега. А здесь нас ждал сюрприз. Там было метров 50 мели, которую нужно было пройти пешком. Оказалось, что все дно просто усеяно морскими ежами. Наступив на одного, я посадил Катю себе на спину, и начал медленно продвигаться, предварительно ощупывая дно ногой, перед каждым следующим шагом. А когда мы выбрались на берег, оказалось, что почва там каменистая, а камни острые, и мы никуда пойти не можем. Пришлось обратно, так же через ежей пройти до глубины, на которой можно плыть, и так и не увидев древнего города вернуться на шхуну. На шхуне мы познакомились с двумя русскими, которые были из пансиона, расположенного вблизи города Мармарис. У них было полное «все включено» и они пригласили нас к себе выпить. На следующий день мы заказали такси через администрацию нашего отеля, оставили детей на попечение Костиной жены, и отправились выпивать с русскими. Один был маленький и уже в возрасте, был он еврей, звали его Саша, и жил он на тот момент в Австрии. А вот другого звали Миша Маневич, и представил нам его Саша, как самого главного по недвижимости в Петербурге. Это позже я узнаю, кто был этот Миша. А тогда мы просто все напились крепко. Говорили о женщинах и водке, о жизни на Западе. Мы сказали, что торговцы, Миша сказал, что он заведует недвижимостью Питера. А вот Саша из Австрии, ничего толком о себе так и не сказал. Но, поговорить за выпивкой он умел, анекдоты рассказывал. На счет анекдотов Костя тоже был непревзойдённый мастер. А фамилию Маневич я потом вспомнил, когда пресса сообщила, о том, что он был застрелен снайперов в Петербурге.

Когда уезжали из Турции, на какой-то момент пропала из вида сумка, где лежали все паспорта. Она быстро нашлась. Но, был неприятный момент. Меня как-то пугала перспектива задержаться в Турции. Жара уже поднадоела. Когда вернулись в Берлин, там было 26-28 тепла. Это казалось приятной прохладой. Мы по глупости взяли 2 недели в Турции. А это слишком много для такой жарищи, какая там была. Хотя в отеле везде были кондиционеры, но тем не менее. Северный человек не создан терпеть жару.

Катю я отвез к ее маме под Штутгарт на машине, работа продолжилась. Нужно было расширять ассортимент. Вася с Лешей предложили лимонады в банках 0,33 л. Нужно было сделать под брендом BOSSNER. Опять же на выставке мы познакомились с англичанином по имени Тим Джелли (Tim Jelley). По обыкновению нашему сели в самолет и улетели в Лондон. Тим жил не в Лондоне, а в графстве Лестер (Leicestershire). Встретил он нас в Хитроу в Лондоне на своей машине, и повез к себе. Остановились мы в небольшом пансионе. Было лето, было тепло. Сельская Англия просто завораживала. Когда мы вечером ехали на машине с Тимом по полям и лесам, а по обе стороны дороги или стояла рожь стеной или лес, то мне казалось, что вот-вот я увижу дракона, пролетающего в небе. Мне казалось, что где-то в глубине лесов живут эльфы и гномы, и сказочные принцессы. Еда Англии оказалась намного хуже, чем еда в Германии. Вернее, не буду говорить за всю еду. Но, английские сосиски чистая дрянь по сравнению с немецкими.

После двух дней в Лестере у Тима мы отправились куда-то на север Англии, уже не помню куда. И вот здесь я узнал, что бывает такой английский язык, который и вовсе не английский язык. Во время наших переговоров с директором завода о выпуски лимонадов с маркой БОССНЕР разговаривали мы так. Когда говорил я, директор завода сразу отвечал. А вот его ответ Тим сначала переводил на нормальный English, а потом я уже переводил Косте на русский. В результате мы сделали лимонады с под своим брендом. Не помню, чему был равен залог за выпуск банок, но обо всем договорились и товар пошел. И вот на этом то товаре и вскрылся обман, который совершал Костя по отношению к Васе и Леше. Однажды англичане забыли вытащить оригинальный свой инвойс нам, и он благополучно прибыл в Петербург с пакетом остальных документов.

Василий и Алексей, поняли, что Костя обманывал их всегда и во всем. Судя по их реакции, они все же вели себя честно. Возмущены были ребята очень сильно. Было объявлено Косте, что сотрудничество прекращается. А у него в Питере больше не было таких крупных оптовиков. Стали спорить, кому принадлежит торговая марка. Костя, хитрый и запатентовал ее в Европе и России. Оказалось, что Вася с Лешей и отсудить ее не смогут. На момент этого раздора у них было 1 миллион 700 тысяч Костиных денег. То есть это был товарный кредит. Им отпускался товар, а они потом по мере продаж рассчитывались. Думал Костя, что они у него на крючке. Но все оказалось совсем иначе. Возникли разногласия по поводу суммы долга. Разногласия всплыли ближе к концу расчета. Там начался и еще один спор. ООО «Редокто» начали выходить напрямую на поставщиков. Всплыл факт, что они закупили две машины шоколада с фабрики Виссоль. Костя был возмущен. Вы еще не рассчитались со мной. Значит вы на мои деньги пытаетесь торговать. В ответ он получил расчет, по которому долг был уже закрыт. Он им свой расчет. А они ему свой. И вот здесь случилась преинтереснейшая история был уже наверно 1995 или даже 1996 год. Костя нанял каких-то непрофессионалов для прослушки телефона Алексея. Ему стали приходить кассеты с записью Лешиных разговоров с домашнего телефона. Ничего того, что он желал там услышать он не получил. Но, по прошествии какого-то времени. Костя вдруг заметил, что по утрам один и тот же человек стоит у дверей его подъезда. Затем он идет за ним по дороге в офис. Офис был в 300 метрах от его дома. Иногда этот человек шел за его женой какое-то время. Далее ничего не происходила. Но, Костя забеспокоился. Еще через некоторое время ему звонит нанятый им человек из Питера. Тот, который писал телефонные разговоры Леши. Звонит и сообщает, что был задержан ФСБ, что был на допросе в Большом доме на Литейном 4. Сообщает, что ему там показывали фотографии разных людей, и пытались узнать, знает ли что-то он о заказе на убийство Константина Л. Якобы на Костю был сделан заказ на убийство. В голове великого бизнесмена тут же всплыл человек, который регулярно появлялся у его подъезда. Позеленел бизнесмен от страха, и в тот же день улетел в Цюрих, бросив жену и ребенка без защиты, доехал до Вадуца. Все это вместе со мной. В Вадуце он составил письмо, которое я перевел на немецкий язык. В этом письме он сообщал, что прощает все долги всем своим кредиторам. Документ был юридически заверен, и разослан адвокатской конторой во все адреса, которые указал Костя. Вот так вот Вася и Леша помогли списать долги и другим людям, которых они даже и не знали.